Eestlaste pärimuskultuurilised traditsioonid ja tavad - jõulud (0)

Eestlaste pärimuskultuurilised traditsioonid ja tavad - jõulud
Каково Рождество в наши дни? Конечно же, оно сверкает золотом и яркими красками. Уже с ноября в больших универмагах звучит рождественская музыка. С витрин манят санта-клаусы в красных шубах и гномики в колпачках, а также горы всевозможных блестящих, сверкающих и поющих безделушек…
Озабоченно проносишься по магазинам, стараясь подыскать подарки родным и близким получше да подешевле, отмечая стремительно худеющие кошелек и банковский счет… Лихорадочно перелистываешь глянцевые страницы каталогов, где можно найти всё.
Рождество – самый долгожданный и главный праздник года, «праздник праздников», «хозяин праздников». Со времен древнего язычества это праздник зимнего солнцеворота. Корни языческих верований и обрядов в честь солнцеворота эстонского народного календаря уходят в далекие тысячелетия истории северных стран. Конечно, у всех народов мира жизненный уклад с давних времен тесно связан со старым солнечным календарем, в котором отмечены два главных пика – летний и зимний солнцевороты. Однако именно в странах северных широт так сильны различия между летом и зимой, смена света и тьмы. Поэтому именно здесь дольше всего сохранились древние верования и обычаи. В северных странах рождественские празднества всегда перевешивали праздник летнего солнцеворота. Рождество знаменовало победу света над тьмой, в то время как в глубине светлых летних настроений всегда таилось сознание того, что время опять неуклонно начинает двигаться в сторону темноты.
День Рождения Иисуса Христа является одним из главных христианских праздников. В основе праздника – библейская история о рождении в г. Вифлееме Спасителя Иисуса Христа Девой Марией. 
Праздник отмечают и католики, и православные, и протестанты. Разнятся только даты (25 декабря, 6 января и 19 января) и календарные стили (юлианский и григорианский). В европейских и ряде других государствах за точку летоисчисления принята именно дата Рождения Христа (Рождественские Традиции. Рождество в Эстонии, 2006).
Только в северных странах, то есть в Скандинавии и Эстонии, название этого праздника сохранилось с языческих времен. Здесь это название происходит от древнескандинавского jul (по-фински joulu, у скандинавских народов – jul, а на эстонском – jõulud). В эстонском языке название праздника звучит во множественном числе – не jõul, а jõulud, указывая на то обстоятельство, что Рождество приходится не на один определенный день, а отмечается более длительным временным отрезком.
Рождественские праздники охватывают примерно две недели самого темного зимнего времени в районе зимнего солнцеворота, что, в отличие от лета, позволяло на праздники отводить больше времени.
В эстонском народном календаре Рождество длилось от Тоомова дня, 21 декабря, до Дня трех королей, 6 января, или Nuudipäev, 7 января. С течением времени в этот период наметились три кульминационные точки:

• «первое Рождество», включающее первый, второй и третий дни праздника (24-27 декабря)
  
• смена года (31 декабря - 1января) – «второе Рождество»
  
• День трёх королей (6 января) – «третье Рождество», завершающее все рождественские празднества.
  

Но и церковные рождественские празднества продолжаются довольно длительное время – с подготовительного предрождественского адвентистского периода, т.е. подготовка к приходу праздника Христа начинается уже в конце ноября или в первые дни декабря.
Эстонский традиционный свод рождественских обычаев довольно многослоен. Он в сущности почти полностью носит крестьянский характер, отражая многотысячелетнюю историю земледелия.
Предрождественским считался Toomapäev (Тоомов день) 21 декабря, который, согласно христианским традициям, посвящался апостолу Фоме. Эстонский народные календарь связи с этим апостолом-покровителем плотников не подчеркивает, но тем не менее этот знаменательный день представлялся в народе в олицетворенном образе. Его называли просто Тоомас, Закоптелый Тоомас, Грязный Тоомас – отсюда также и молва, что «Тоомас несет Рождество» или что «Тоомас накличет время Рождества».
С Тоомова дня начинались предпраздничные хлопоты, с этого же времени вступал запрет на все другие дела и работы, кроме предпраздничной подготовки и неизбежного ухода за скотом. По правде говоря, для другого времени просто не хватило бы. Тоомов день и начало рождественского периода служили ориентиром для учета последовательности работ: к праздникам должны были заканчиваться осенние полевые работы и обмолот зерна, из женских осеннее-зимних работ – прядение пакли и другие неоконченные работы по рукоделию.
Наряду с названием Тоомова дня бытовало и другое наименование этого дня: день закоптелого петуха, или сажный день, поскольку именно в этот день предпринимались генеральные уборки, чистки и всевозможное мытье. По всей стране Тоомов день считался временем великой предрождественской уборки. Можно только вообразить, какое это было грандиозное и трудоемкое предприятия для традиционного эстонского жилища, представляющего собой курную закопченную избу без трубы. Теперь же предстояло вычистить все углы, кладовки, амбары и мякинники, в молотильне отмывались все грязные и закопченные стены и потолочные балки, а также жерди. В более поздние времена предпринимали в это время также чистку дымовых труб. Мыли и скребли полы, скамьи и столы, чистыми должны были стать также вся посуда и домашняя утварь.
На имевшее некогда магическое значение работ по уборке указывает распространенное кое-где в Эстонии изготовление соломенных или тряпичных кукол Закоптелого Тоомаса и подкладывание их тайком другой семье, для освобождения тем самым от грязи и лени в своей.
Традиция изготовления соломенных кукол издавна существовала и у других народов Европы. В позднейшие времена мастерили Тоомаса и передавали его из семьи в семью с шутками и смехом, но в старину речь шла о вполне серьезных колдовских действах. Вера в силу сглаза и наговора была весьма сильна – плетение соломенных фигур сопровождалось заклятием в них всего плохого, семейных бед и проблем, в надежде таким образом избавиться от них на следующий год. Иной раз соломенную куклу хоронили, но по большей части старались тайком переместить всё плохое в другую семью.
В Тоомов день начинали заниматься также подготовкой праздничного обеденного стола. Еды и напитков должно было хватить на весь длинный период праздников, до Дня трёх королей, 6 января. Вплоть до кануна Рождества женская половина полностью по рукам и ногам была связана хлопотами. Комнаты наполнялись сладким запахом свежевыпеченных булочек, хлеба, коврижек, делались колобки и варилась каша для колбасы. С Тоомовым днем связано также приготовление рождественского пива. В качестве древнего праздничного и жертвенного напитка пиво равно хорошо известно как из скандинавских саг, так и из былинных песен эстонцев. Рождество именовали также пивным праздником, а само пиво рождественской влагой. Варили пиво как в богатых, так и в бедных семьях. Пиво приходилось варить в больших количествах, потому что его должно было хватать по крайней мере до Дня трех королей, а то и до Свечного дня, 2 февраля. Пивоварение было мужским занятием, приступать к которому нужно было уже с полуночи, дабы дурной глаз не навредил этому действу.
Рождественской соломе придавалось особое значение. В качестве магического ритуала плодородия служило забрасывание соломы на чердак, где по застрявшим в щелях и между жердями соломинкам предсказывали урожайность будущего года и благополучие семьи.
В западной Эстонии и на островах в качестве магии урожайности любили делать из соломы рождественские короны, которые попали в Эстонию, очевидно, благодаря прибрежным шведам. Эти короны мастерили в основном из соломы, ржаных стеблей и вообще из стеблей всех злаков. В качестве украшения использовали ленточки, крашеную пряжу, пустую «выдутую» яичную скорлупу, щепочки, бантики и прочее. В южной Эстонии для торжественных случаев использовали украшения несколько другого вида, так называемые кряссы. В них применяли сырой картофель или репу, в сердцевину которых втыкали разной длины соломинки или камышинки.
Изготовленную таким образом красивую шарообразную рождественскую корону укрепляли на нити к потолку, где она, покачиваясь, служила рождественским украшением комнаты. Иногда соломенные украшения связывали с душами усопших, которые будто бы любили раскачиваться на подвешенных под потолком коронах.
В своде рождественских обычаев весьма существенное место отводилось огню как защитно-магическому средству. В первобытные времена придаваемое солнечному свету значение огня послужило основанием для возведения последнего в символ солнечного света и в рождественских обычаях, причем символ этот один из самых древних и важных. Как Рождество, так и Яанов день были опасными переходными моментами, когда день и ночь «ощетинивались» друг против друга. Огонь разводился в обоих случаях, но в отличие от многих западноевропейских стран, в Эстонии не разжигали рождественского костра на дворе, а дом щедро освещался свечами, лампами и даже лучинами. Огонь должен был гореть всю ночь. Это требование обусловливалось тем, что душам умерших нужно было освещать дорогу к дому, а позднее свечи зажигали в честь рождения Иисуса. Однако поддержание огня в рождественскую ночь служило преимущественно в качестве защитно-магического приема, отпугивающего злых духов и отгоняющего несчастья.
Аналогичного рода магически-защитным действом являлось рисование крестов накануне Рождества, в предновогоднюю ночь или незадолго перед ними, например, после большой чистки в Тоомов день. По большей части углем или мелом кресты – два или три – наносились на дверь жилища, хлева, амбара, а также на ворота и опоры ворот, на зев печи, колодезную створку, мучные лари и зерновые закрома, пивные кружки и домашнюю утварь. Чертили и другие магически-защитные знаки: крест в круге и пятиугольник. Иногда рождественскую и новогоднюю ночи называли ночами крестов. Кресты для защиты от злых духов ради сохранения семейного благополучия наносили также на имущество и кладовые. И обычай этот поддерживался довольно долго, местами до начала ХХ века, не утрачивая при этом своего первоначального магически-защитного смысла.
Обеденный стол должен был быть накрыт всю рождественскую ночь, а также предновогоднюю и ночь перед праздником трех королей. Богатый рождественский стол на фоне аскетичности будней производил впечатление подлинного благосостояния Чего на нем только не было- громадные блюда с мясом, миски с колбасой, печеная брюква, картошка, капуста, хлеб, булочки, ячменные лепешки, не говоря о пивных бадьях и кружках. В рождественскую ночь существует правило – есть 7, 9, а иногда и 12 раз. Эти магические числа свидетельствуют о том, что в свое время еде придавалось большое ритуальное значение, чем просто праздничное. Такое обилие еды и питья призвано было обеспечить богатый обеденный стол, достаток в еде на весь предстоящий год. Накрытый всю ночь стол предназначался также для угощения присутствовавших в доме душ усопших. Согласно христианско-религиозным преданиям в рождественскую ночь принять участие в еде приходили Дева Мария и Иисус Христос.
С первого десятилетия ХХ века одним из любимейших символических рождественских кушаний стал piparkook , с искусством приготовления которого в деревенских домах познакомились посредством продукции городских кондитерских мастеров. Приготовлению этого печенья деревенских хозяек обучали, а также пропагандировали его в обществах сельских женщин, в журналах по ведению домашнего хозяйства и даже в школах.
Непременной составляющей рождественских праздников было хождение в баню, что являло собой в древности очищающий ритуал. Баня у эстонцев вообще была связана с многочисленными верованиями и обычаями, и тем не менее именно предрождественскому хождению в баню придавалось особое значение. Она очищала к празднику тело и душу, в конце всегда добавляли пару и для душ покойных, а также заботились, чтобы и им хватало воды помыться. В баню ходили, как правило, засветло. В более поздние времена, когда к праздничным обычаям добавилось вечернее посещение церковной службы, банную печь топили уже с утра. После бани надевали чистое белье, а дети получали свой первый праздничный сюрприз – новый одежки и обувку.
Рождественская ночи, как поворотный момент, с самых давних времен была временем предсказаний и ворожбы, как и в Яанову ночь. Повсеместно господствовал страх перед сверхъестественными злыми силами и колдунами. Именно тогда много занимались всякого рода магией и ворожбой для защиты от зла и бед в домашнем хозяйстве. С этой целью и рисовали кресты на дверях и хозяйственном и рабочем инвентаре, в хлев вносили наточенные и острые инструменты или металлические предметы, животных и поля окуривали рождественской соломой, отпугивающий зло металл помещали в питьевую воду и т.д. Иногда тайком наведывались в чужие хлева, выстригали у чужих овец шерсть, чтобы украсить чужое счастье, или делали ещё что-нибудь подобное исподтишка.
Эстонцам, согласно их древнему своду обычаев, свойственно ограждать себя от зла скорей пассивным методом, чем атакой на него. Также и человеческие судьбы пытались не направлять, а следили за ними. Ещё в рождественскую ночь выходили узнать разные предзнаменования: откуда слышится звук, похожий на плач, или стук, похожий на хлопанье крышки гроба, - там ждать похорон, откуда слышался собачий лай – там жди свадьбы и т.д. Под воздействием христианских верований всякие предсказательные действа передвинулись к другому празднику – новогодней ночи, куда все это подходило больше, чем на святое Рождество.
Центральным событием христианского Рождества было рождественское богослужение. Раньше в церковь в основном ходили утром первого дня праздника, и только в позднейшие времена стало обычаем ходить в церковь в Сочельник. Поездка в рождественскую церковь была целым событием! Из сундуков доставались самые лучшие и нарядные одежды, санные полости (пледы). В первые, самые богатые и красивые сани впрягалась самая лучшая лошадь, с колокольчиками и бубенцами на шее. В церковь ездили на лошади и в случае, если путь был недалек, так как идти пешком считалось зазорным даже для слуг. Принять участие в рождественской службе прибывали люди из далеких хуторов и деревушек, так что народ всей волости собирался вместе – дома оставаться никто не хотел. Брали с собой даже грудных детишек, тепло укутав их в одеяла и шубы. Именно детские воспоминания рисуют те идиллические картины рождественской поездки в церковь через заснеженные поля и пригорки, когда над головой смеркается звездное небо или когда все это сопровождается тихо падающими снежинками, скрип санных полозьев, звон бубенцов, дрожащее в сердце чувство какой-то торжественности и благоговения. Многие рождественские песни новейшего времени передают именно этот милый мотив воспоминаний, который усилился благодаря распространенным с начала ХХ века почтовым открыткам, превратившись в настоящую рождественскую классику. Если в церковь ехали, как правило, тихо, то на обратном пути начиналась страшная гонка, далеко раздавался звон бубенцов – сердце радуется, душа чиста, впереди длинные праздники, богато накрытый стол, веселье. Кто успевал домой первым, того ожидали счастье и удача.
В чудесно наряженные в белое церкви и сейчас в рождественское время заглядывают даже те, кто обычно не только в церковь не ходит, но и вообще далек от веры и религии. Возглашение света и радости этой святой ночи многих заставляет задуматься, заглянуть в себя, осмыслить свою жизнь и вызывает желание стать чище. Как и раньше, вспоминают в этот день усопших, а в последнее время стало принято ходить в эту ночь на кладбище и зажигать на могилах своих родных и близких свечи.
Вторая половина ХIX и начало ХХ столетия принесли из городов и поместий в деревню новые рождественские символы. Рождественские козлы, гуси, аисты и медведи, а также очень популярные в эстонском народном календаре ряженые на Мартов и Кадрин день проложили дорогу Деду Морозу, который в сущности тоже своего рода ряженый. Происшедший от культа Св. Николы, даритель рождественских подарков пришел в Эстонию с балтийскими немцами и – не получил особого отчуждения в здешних краях. Этот рождественский гость быстро влился в местные традиции, принеся в них более современные элементы, которые и поныне приросли к глянцевым картинкам рождественских праздников. И всё же первые Деды Морозы постучали в двери хуторов лишь в начале ХХ века. Стародавний Дед Мороз был далеко не так тугощек и развесел и не был одет в красную шубу, как теперь. Это был одетый в овечью шкуру сурового вида старик. Прежде чем развязать мешок, он долго расспрашивал о домашнем хозяйстве, послушании детей и их умении читать. Чтобы получит подарок, требовалось прочитать стишок или спеть песню. До появления Деда Мороза подарки в семье дарили родители. Красную шубу Дед Мороз носит с 1920-х годов. Сегодняшний его бодрый и веселый облик восходит к 1930-40-м годам, к американским рекламным плакатам кока-колы. Со временем Дед Мороз смягчился, по общераспространенному мнению, живет он в Лапландии, ездит на оленях, мотосанях, автомобиле и самолете, и, что греха таить, порой исполняет роль просто шута. Естественно, времена меняются, и сегодняшним детям для «ущемления» их прав розги больше не подходят.
Наряду с Дедом Морозом не меньшее значение приобрели также и гномики, которые помогают приготовить и упаковать подарки, а ещё стараются, подглядывая тайком за детьми в окошко, определить, в чем и насколько кто из них преуспел. А появляющиеся уже с начала декабря в детских тапочках конфеты и другие сладости, поддерживающие веру эстонских детей в приход гномиков, появилось всего лет десять-пятнадцать тому назад. Зачастую именно гномики и их действия становятся в наши дни символом рождественских надежд современных детей.
Любимым символом Рождества стало рождественское дерево, чаще всего елка. Её хвойный запах уже подсознательно навсегда связался с настроением зимних праздников. В сравнении с другими древними обычаями рождественская елка является сравнительно более поздним явлением, заимствованным из немецкой культуры и получившим распространение в городах Эстонии во второй четверти ХIХ столетия. Колыбелью рождественской елки считается Эльзас, где эта традиция – внесение в комнату на Рождество еловых веток – сформировалась в XVII веке и откуда она распространилась в другие страны. Основанием возникновения рождественской елки послужил магический принцип «подобное рождает подобное»: символизирующее жизнь вечнозеленое дерево несло здоровье и жизненную силу. С позиций христианства еловое рождественское дерево в силу своей языческой основы долго осуждалось. Связь зеленых еловых ветвей с магией урожайности была известна и в здешних краях, хотя в становлении традиции рождественской ели этот мотив во внимание уже не принимался. Елка была воспринята уже как относящаяся к христианским элементам ознаменования Рождества. В силу механического перенесения этой традиции в наших народных преданиях прямых связей обычаев и верований с рождественской елкой не прослеживается. Но зато елка всегда была для эстонцев любимым деревом для практического применения, ветви которого служили украшением в комнате во время празднеств и на похоронах уже с давних времен. Разве не помнили здесь древнего значения ели?
Первая елка на площади была установлена немецким купечеством в здешних краях уже в 1441 году на Ратушной площади в Таллинне. Среди сельского населения Эстонии обычай рождественской елки начал распространяться в третьей четверти XIX столетия (точнее – в 1850-1875 годах), когда во многих поместьях вошло в обычай устраивать рождественские елки для семей своих служащих и работников – для конюхов, садовников, поваров, пастухов и пр.
Усадьба уже сама по себе была прекрасным помещением для того, чтобы в её кухне или большой зале устанавливать елку до потолка, украшая её свечами, конфетами, пряниками и другими завернутыми в красивые обертки сладостями и орехами. Инициаторами таких рождественских елок выступали, как правило, хозяйки поместий. Дети вместе с приглашенными на праздник родителями пели около елки церковные песни, читали хозяйке стихи и отрывки по книге, а в подарок получали от нее всякие лакомства, одежду или книги. Взрослым дарили деньги, предметы одежды, продукты или выпивку. Из поместий обычай ставить рождественскую елку распространился в школы, где в конце XIX столетия елки стали устраивать для детей окрестных хуторов и их родителей. В эстонских церквах елки начали украшать с середины XIX века. Символ рождественской елки усиливался благодаря детским воспоминаниям. Очевидно, вечнозеленое деревцо в хутора стали приносить на Рождество, прежде всего чтобы порадовать детей и елка со временем вытеснила висячие украшения. Поначалу её, как и рождественские соломенные короны, подвешивали к потолку, затем стали укреплять на скамейке. Некоторое время обычай принесения соломы в комнату существовал наряду с принесением зеленой елки, только солому приносили в жилую ригу, а елку в чистую светелку. Доставлять елку из леса было обязанностью мужской половины семьи, и это сопровождалось известной торжественностью и святостью.
Елки поначалу украшали в основном съедобными предметами – яблоками, купленными в магазине пипаркооками, конфетами, пряниками, ватрушками и булочками, а порой даже кусками сахара и кругами колбасы. Некоторые усматривают в этом отголосок обычая жертвоприношения дереву. Как знать, возможно, это были самые красивые и лучшие, а поэтому и самые подходящие вещи, какие можно было сыскать в это рождественское время в доме. Даже простое и неукрашенное, это дерево уже само по себе радовало глаз. Свечи поначалу крепили к еловым веткам нитками, и на рубеже XIX и ХХ веков появились похожие на шишечки и шарики, скрученные из проволоки елочные подсвечники.
По мере возможности начали покупать в магазинах сделанный из серебристой и золотистой фольги «дождик», снежинки и цветные стеклянные шарики. Детей в школах учили мастерить елочные украшения из соломы и бумаги, и они с увлечением занимались этим дома, давая волю фантазии и проявляя большую изобретательность, о чем можно судить, например, по раскрашенным в золотой и серебряный цвет шишкам и орехам. Елку держали в доме от Рождества до Дня трех королей. Окончательно рождественская елка «одомашнилась» к ХХ столетию. Всё это позже пополнилось рождественскими песнями и дедами-порозами с подарками.
Более оживленное время игр и развлечений начиналось иногда уже в первый день праздника сразу после возвращения из церкви, достигая особого размаха во второй и третий дни праздника (26 и 27 декабря). Много разнообразных игр заключалось в том, что из соломы плелись всякие плетки, рождественские нагайки и косы. В рождественских играх сохранилось много от древних магических приемов, связанных не только с полеводством, но даже с рыбной ловлей и охотой. Глубокий смысл просматривается в драматически разыгрываемой игре под названием «борьба света с тьмой». Позднее они свелись, правда, к времяпровождению и демонстрированию ловкости и остроумия.
Святки – это время общения с родственниками, друзьями, хождение в гости семьями, совместные застолья и распивание пива. Для молодежи это было время веселого общения друг с другом, развлечений и игр. Это было также и время, когда пели много песен, водили хороводы, которыми с древних времен сопровождались дни летнего и зимнего солнцеворота. Предпринимались поездки к родственникам в дальние деревни и хутора – к этому времени болота и трясины затягивались льдом, позволяя пользоваться зимним путем.
Старинный свод обычаев встречи Нового года перекрывал в основном рождественские обычаи – в комнату вносилась солома, всю ночь поддерживался огонь, рисовали кресты на дверях, новогоднюю ночь сидели напролет за празднично накрытым столом, ели и пили пиво. Но всё же эти праздники несколько отличались по содержанию и значению от рождественских – новогодний вечер отмечает проводы старого и встречу нового года, т.е. не поворот бесконечного круга времени, а лишь начало отрезка бесконечно длинного пути времени. Древнее представление о кругообразном ходе времени заменялось здесь понятием времени как о бесконечно прямой линии. Празднование смены года является и по общеевропейским понятиям явлением более позднего времени, там тоже долгое время год начинался с первого дня Рождества. Только лишь с конца XVII столетия официально началом нового года стало считаться 1 января. В качестве поворотного момента, согласно календарю, оформился новый праздник – новое Рождество, другое Рождество, куда сместились многие обычаи зимних праздников старых времен. Свод обычаев, связанных со сменой года, в целом явление более позднего порядка, чем рождественский.
Рождественские обычаи более активны, в них на первом месте выступали колдовство, магия отторжения зла и магия плодородия. А новогодние обычаи носят более пассивный характер, там большее значение приобретают действия, связанные с различного рода предсказаниями. Это означает, что новогодние обычаи в целом сформировались лишь в то время, когда стала угасать вера в то, что можно своими силами повлиять на ход событий, на будущее, но сохранилось в то же время вера в возможность догадаться, что ждёт в будущем. Вперемежку с шутками ещё и по сей день ведется обычай предсказаний в предновогоднюю ночь. Так, на новогодней елке выбирается «именная свеча», на горении которой сосредоточивается внимание – чья свеча будет гореть дольше, тот дольше или счастливее проживет.
Черту под рождественскими праздниками подводит День трех королей. Основой для такого принятого в народе названия послужила христианская легенда о трех волхвах, пришедших поклониться новорожденному Иисусу. В общих чертах в этот день обычно делалось то же самое, что и в Рождество или в новогодний вечер, хотя магическая нагрузка этого праздничного дня не достигала предыдущих дней. Ели и пили, лили свинец, играли и пели. На следующий день праздники полностью заканчивались. Выносилась из дома солома, а в более поздние времена – и елка.
Если Рождество – прежде всего церковный праздник, то праздник Нового года – светский. Отсюда исходили запреты советского времени на рождественские праздники, на первый план выдвигалась грандиозность новогоднего празднования. Официально не существовало даже названия Рождества, это запрещалось, как об этом уже было упомянуто выше. Местами запрет на проведение рождественских праздников и посещение церкви вызывал в народе протесты, демонстрирование национальных чувств. (Л. Симагина, 1999)
СПИСОК ЛИТЕРАТУРЫ
Симагина Л., 1999. Рождество, Jõulud. Таллинн: «КПД»
2006. Рождественские ТРАДИЦИИ. Рождество в Эстонии. http://www.seti.ee/modules/news/article.php?storyid=20688